Все мы студентами были когда-то…

Татьянин день – главный и любимый праздник самой молодой, свободомыслящей, прогрессивной и оптимистичной части населения нашей страны – российского студенческого братства. И может быть, он потому является одной из знаменательных дат - долгожителей в нашей истории, что многие века органично соединяет в себе светские традиции и религиозные основы, символизируя гармоничное единение энергии молодости и силы духа. У кого не спросишь, все единодушно называют студенческие годы самыми незабываемыми, самыми событийно, эмоционально насыщенными и яркими. Годы учебы в училище, техникуме, вузе - особое время в жизни каждого человека, о котором очень точно кто-то выразился: студенческая пора – это когда ты уже взрослый, но еще ребенок.

У каждого поколения свои, не сравнимые ни с какими другими, впечатления о безмятежном времени постижения профессиональных знаний. В преддверии Всероссийского дня студента сегодня своими воспоминаниями о студенческой жизни поделились Глава города Надыма Леонид Дяченко, генеральный директор ООО «Газпромдобычанадым» (ООО «Надымгазпром») Олег Аксютин, заместитель Главы муниципального образования Надымский район Тамара Рябцева, заместитель Главы Администрации муниципального образования г. Надым Людмила Зверянская, председатель Надымской районной профсоюзной организации работников нефтегазовой отрасли промышленности и строительства Вера Щукина, начальник Управления социального развития и связей с общественностью администрации города Надыма Аркадий Куртиян и заместитель начальника городского Управления по культуре, спорту и молодежной политике Сергей Сальников.

ЛЕОНИД ДЯЧЕНКО:

В 1978 году после окончания средней школы я отправился поступать в город Ростов, куда приехала выездная комиссия Криворожского авиационного училища Министерства гражданской авиации. Абитуриентам нужно было держать два экзамена, но поскольку я имел похвальную грамоту по математике, то сдавал только русский и литературу в виде сочинения, которое написал на "4" и поступил. После чего два года и девять месяцев носил погоны курсанта.

Конечно, это было незабываемое время — годы не только учебы, но и становления каждого из нас, курсантов, как личности и специалиста. Ответственный период, когда человек не только покоряет новые науки, но и учится самостоятельно жить. Обучающихся по специальности «обслуживание радиоэлектронного оборудования летательных аппаратов» тогда коротко называли «ресосники», да и до сей поры, наверное, так называют.

После поступления, как водится, нас отправили в колхоз. Что мы там только не делали: собирали картошку, помидоры, бахчевые овощи, даже коровники чистили. Для меня, родившегося в селе, все это было не внове, работы такой я не боялся, а вот некоторые городские ребята никогда не видели, как помидоры растут и не знали, как лопату в руках держать.

А потом начались занятия в училище. Поначалу, конечно, было непросто, приходилось характерами притираться. Учебная рота — это 120 парней, 4 взвода по 30 человек. Потом часть ребят отсеялась: некоторые не вынесли судьбы в погонах. У нас действовал режим военной кафедры: утром в 06.00 подъем, физзарядка, строем шли на завтрак, строем на учебу.
Самым сложным предметом был сопромат: тот курсант, который его сдал, уже на 50 % считался закончившим училище. Но в большей степени не предметы, а необходимость себя перестраивать, нацеливать на получение знаний давалась нелегко. В училище я начал заниматься восточными единоборствами, хотя тогда этот чужестранный спорт не приветствовался, считалось, что каратэ — это плохо. Тренировали нас ребята с Мадагаскара — сильные специалисты, в день, бывало, проводили по две тренировки, каждая по 2–3 часа. Эти занятия спортом давали нам определенную закалку на будущее, навык бороться с трудностями. Хотя я и раньше препятствий не боялся, знал, что только собственными усилиями могу чего-то добиться и стать самодостаточным человеком и специалистом.

С того времени 20 лет занимался восточными единоборствами, жаль только, сейчас не могу выделить время для тренировок. Иной раз они мне снятся, хотелось бы пойти в спортзал, но не получается. Но я обязательно возобновлю эти занятия. Конечно, ответственность за город большой отдачи требует, однако физическое здоровье человека — одна из главных его ценностей. Мы должны следить за своим физическим состоянием, заниматься собой, примером воодушевляя молодых. У нас хорошая молодежь, нужно просто помочь ей пойти в нужном направлении. Поэтому я уделяю много внимания развитию спорта в Надыме, и все равно найду время — снова буду ходить в спортзал и личным примером привлекать нашу молодежь и поколение среднего возраста к занятиям спортом, к укреплению своего здоровья, а значит, и микроклимата своей семьи. А ведь здоровая семья — это здоровая страна. В спортивном человеке живет здоровый дух, дух соперничества в хорошем смысле этого слова. Когда есть соперничество, получается результат.

Ну, а между учебой и тренировками в училище мы имели увольнительные, в кино ходили. Бегал я иногда и в «самоволки», но очень редко. Я был профоргом роты, обязан своим примером показывать, что самоволки — это неправильно. Если говорить о смешных случаях, то каждый день был курьезным. Шутили друг над другом — и пастой зубной мазали, и перец в карманы сыпали, и связывали шнурки на ботинках… Иной раз марширует курсант в строю, поднимает ногу, а ему сзади как дадут под пятку, так колено аж до плеча подпрыгивает. Я за всем этим наблюдал, но самому мне как профоргу таким образом шутить было не по «чину».
Приходилось нам и своих ребят отстаивать, защищать, если возникали конфликты между ротами, старались не допускать неординарных ситуаций. Тем более, когда серьезно тренируешься, незаметно уходишь от того, чтобы с кем-то выяснять отношения. Мы учились искусству побеждать без боя, — каким бы образом тебя не «заводили», всегда оставаться спокойными. Кстати, когда работаешь в спортзале до третьего пота, нет времени с кем-либо разбираться, выяснять отношения — весь нацеливаешься на результат: например, первый раз сделать продольный, потом поперечный шпагат и так далее.

К государственным экзаменам мы готовились очень серьезно, целыми сутками учили, потому что понимали: в нашу профессию дилетанта не примут. После учебы мне предложили работу в нескольких населенных пунктах — в Дудинке, Магадане, Певеке и на Украине несколько городов. Я выбрал Надым, хотя почти ничего о нем не знал, просто в сердце екнуло, интуиция подсказала. Мы с группой молодых специалистов в марте 1981 года прибыли в Надымский авиаотряд и поселили нас 10 человек в комнате. Потом потихоньку нас начали расселять в общежитии.

А когда я перешел работать в Администрацию, поступил в Российскую Академию государственной службы при Президенте РФ в г. Москве. Учился три года, закончил с красным дипломом. Хорошая там была подготовка, классные специалисты. А студентами были и министры, и губернаторы, и заместители губернаторов, и главы администраций с разных концов страны от Калининграда до Камчатки. Мы обменивались мнениями о работе муниципалитетов и государственных органов субъектов России. А затем учеба продолжилась в аспирантуре на той же кафедре и, как следствие, состоялась защита диссертации по экономике.
Вот такие мои университеты. Но самые теплые воспоминания остались у меня о первом моем учебном заведении. Ведь то, что я получил в Криворожском авиационном училище, неоценимо в плане становления личности, когда берешь на себя ответственность за людей и в первую очередь хочешь доказать себе, что ты что-то можешь.

Я считаю, что человек ведет борьбу, прежде всего, с самим собой, своими слабостями. Ну, любишь ты, например, на диване полежать. Но эта слабость не приносит результата, не ведет к твоему развитию. Мы должны думать над тем, каким образом постоянно развиваться, а когда у нас рождаются дети, — заботиться, чтобы они развивались, были лучше нас. Когда секцию тхэквондо вел, всегда считал, что должен научить детей владеть этим мастерством лучше, чем я.

Что касается учебы, то я считаю, что все мы до сих пор немного студенты, потому что на протяжении всей жизни постоянно учимся если не в вузах, то друг у друга, у тех, с кем встречаемся на своем пути, у людей, которые нас окружают.

ОЛЕГ АКСЮТИН:
Начать нужно, наверное, с того, что ещё во время учебы в школе почти все ребята в нашем классе «заболели» военной авиацией. Я был в их числе еще и потому, что отец мой, закончивший Киевскую летную спецшколу, был для меня примером. Но мой путь в военную авиацию оказался закрыт для меня по состоянию здоровья. И я по окончании школы, в 1984 году, решил поступать в Куйбышевский авиационный институт на факультет эксплуатации летательных аппаратов и двигателей, или, как его в шутку называли, факультет «несостоявшихся военных летчиков».

Со средним баллом 4,5 в школьном аттестате мне предстояло сдать только два из четырех вступительных экзаменов. Но было лето, мы купались в Волге, и в результате я простыл, слег с температурой под сорок, поэтому и случился у меня «прокол»: недобрал баллов на первом экзамене, пришлось сдавать все четыре. Конкурсный отбор в вуз был очень жестким — четыре вступительных экзамена. Кроме того, предстояло пройти собеседование у руководителя курса Каршина Дмитрия Валентиновича. Человеком он оказался строгим, но добрым. Впоследствии стал руководителем моего дипломного проекта.

После вступительных экзаменов нас, уже зачисленных в ряды студентов, послали «на картошку». Всех вместе — 25 человек — поселили в одной комнате. На дворе — осень. Вода для умывания холодная, а баня — один раз в неделю, хотя каждый день работали в поле. Но все это для нас казалось такой романтикой! А песни вечерами под гитару…
Потом начались студенческие будни. У нас в институте так говорили: «Первый курс — на выживание, второй — на прочность, третий — на закалку». А на четвертом и пятом, считай, специалист уже состоялся.

График учебы был очень жестким. Но мы понимали: если будешь только учиться — вся молодость пройдет, самые золотые студенческие годы. А забросишь учебу — тебя из института выгонят, и какой же ты тогда студент. Поэтому мы умудрялись и учиться, и развлекаться. Кроме дискотек и девушек, увлекались повально шахматами и игрой в буриме, играли в СТЭМе.

Самым сложным предметом для меня оказалась «Теория газотурбинных двигателей», хотя я ни одной лекции не пропустил. Когда в чем-то не разбираешься, начинаешь раздражаться, преподавателя лишний раз беспокоить, поэтому на первых порах у нас возникли напряженные отношения. Перед экзаменом я заново перечитал учебный материал, осмыслил понятое — и поразился гармонии этого предмета. А потом просто в него влюбился и стал получать огромное удовольствие. Когда, к примеру, брал три простых формулы и делал выкладки, которые мог интерпретировать в рамках теории работы двигателя.

Этот предмет вел Трофимов Александр Афанасьевич, опытный, строгий, но справедливый преподаватель — один из ведущих в нашем вузе. Экзамен он проводил так: сначала на оценку "3" задавал три вопроса. Потом спрашивал: «Идешь дальше?». Если студент отвечал: «Иду!», добавлял еще 2 вопроса. На пятерку же нужно было ответить еще на один — самый сложный вопрос. Три часа я потратил на его решение. В результате я единственный на своем курсе сдал этот экзамен на пятерку. И надо сказать, что получить отличную оценку по этому предмету было «круто».

Практиковались мы, начиная с первого курса, на учебном аэродроме вуза. Самолеты там стояли на приколе, но были в рабочем состоянии. И мы запускали на них двигатели, снимали параметры. Поэтому я считаю, что студенты обязательно должны проходить практику на действующем предприятии, чтобы в дальнейшем работа для них не оказалась виртуальностью.
Помимо практики, были еще и трудовые семестры: мы и новые вузовские корпуса помогали строить, и в общежитии делали ремонт.

После второго курса я женился, но продолжил учебу на очном отделении. Семью нужно было кормить, поэтому пришлось устроиться лаборантом на кафедру. Зарплата была небольшой — 45 рублей, и тогда я на вторую ставку лаборанта устроил своего друга, но работал за него и зарплату получал.

В период перестройки в вузах появились различные доплаты студентам, так называемый ректорский фонд. У меня была повышенная стипендия — 47 рублей. Кроме того, я с первого курса выполнял обязанности старосты группы. В результате моя стипендия составляла 76 рублей — достаточно большая по тем временам.

К тому же, стали появляться кооперативы, и мы нанимались в строительные бригады — белили, красили. Но все это в свободное от учебы время. Тогда с посещаемостью и успеваемостью было очень строго. Да и сейчас в нашем вузе сохраняются те же требования, поэтому мой сын учится там же.

Диплом я защитил на «отлично», потому что готовился очень серьезно. Помню, за день до защиты решил еще раз прочитать дипломную, и все осмыслить. Сел на диван, открыл первую страницу и…проснулся утром на следующий день, а передо мной все та же первая страница. Так я всю ночь и проспал над дипломной работой, домашние решили не трогать меня — дать отдохнуть перед защитой.

После защиты мы пошли в общежитие «обмывать ромбик» — значок о высшем образовании. На вручении дипломов преподаватели, шутя конечно, объяснили нам, что он обозначает: — «В психологии треугольник символизирует человека. Если треугольник острым углом вверх, а основанием вниз — человек имеет острый ум, но тяжел на подъем. Если наоборот, то человек тупой и неусидчивый. А если эти два треугольника соединить, то и ум у человека острый, и на подъем он легкий — вот из таких и получаются настоящие инженеры!»

После учебы я должен был по распределению работать на ВАЗе, в КБ главного конструктора. Но два моих сокурсника собрались в Ставрополье. И я решил последовать за ними. Побывал там, посмотрел — мне понравилось. И я поехал в Москву, чтобы решить вопрос о перераспределении. В те времена это сделать было непросто: в двух Министерствах нужно было разрешение подписать. У меня это получилось, и с тех пор моя судьба связана с газовой отраслью. К слову сказать, генеральные директоры объединений «Томсктрансгаз» и «Самаратрансгаз» являются выпускниками Куйбышевского авиационного института.

Я до сих пор поддерживаю тесную связь со своим институтом и вспоминаю добрым словом наших преподавателей. А из опыта учебы извлек для себя главное правило: когда не можешь понять какой-то предмет, так сказать «въехать» в него, то, прежде всего, нужно убедить себя, что он тебе нужен и интересен, и если существует, то не спроста. Честно скажу: не всегда это удавалось, но если получалось, то, как правило, дальше все шло просто в удовольствие. А когда работаешь с удовольствием, то и результат всегда отличный.

ЛЮДМИЛА ЗВЕРЯНСКАЯ:
Моя Альма Матер — Тюменский государственный университет, ранее он назывался педагогическим. Я до сих пор считаю, что студенческие годы — это подарок судьбы. В это прекрасное время меня окружали удивительные люди — преподаватели, сокурсники — мы до сих пор каждые пять лет встречаемся. Кроме того, именно здесь я обрела своих очень близких друзей, с которыми часто созваниваемся, и каждое лето непременно общаемся. А теперь уже дружат наши дети, и думаю, будут друзьями и внуки.

Из всех предметов в университете я считала самой простой и легкой философию. Для меня она стала любовью с первого взгляда, и преподаватель по этой дисциплине — самым любимым. Так как я училась на химико-биологическом, у нас в университете была хорошая лаборатория с современным оборудованием, где мы до глубокой ночи засиживались, проводили интересные опыты, делали всякие экспериментальные вещи. В нашем университете действовало очень сильное студенческое научное общество, в котором рождались серьезные научные работы.

Самым сложным для меня было препарирование животных: я никак не могла привыкнуть к виду крови — было страшновато, но участвовать в этом процессе приходилось, потому что иначе не получишь зачет и не сдашь экзамена, ведь биология преподавалась на нашем факультете как специализирующий предмет на очень серьезном уровне. А кроме учебы, конечно, мы организовывали студенческие вечеринки, капустники — жизнь била ключом!

Первые три курса я получала повышенную стипендию, потом появились четверки, среди них самая безнадежная — по физкультуре, она тянулась за мной еще со школьных времен. Ростом я метр пятьдесят, а дети до сих пор уверяют, что и до этой цифры не дотягиваю один-два сантиметра, а в ширину была такая как полторы меня сейчас. Я и на 30 сантиметров в высоту не могла прыгнуть, не то, что на турнике подтянуться. Но сокурсники у меня были добрые, никто не подшучивал надо мной, когда я, как сосиска, висела на перекладине. Они меня иной раз брали «под рученьки» и тянули участвовать в очередных марафонских забегах, но я упиралась, вопя: «Лучше застрелите меня!».

Профессиональную деятельность я как везучий и счастливый человек начинала на Севере. В 1974 году по окончании университета нас, только троих выпускников с курса, направили в Салехард, остальные наши сокурсники разъехались по деревням и поселкам Тюменской области. Поэтому получить такое распределение считалось большой удачей. В Салехарде нас направили по разным северным городам, и я на маленьком самолетике приземлилась на взлетно-посадочной полосе Надыма. Никого в этом городе, который стал мне родным, я тогда не знала, но меня встретили сотрудники ГОРОНО. И с этого момента меня окружала удивительная аура любви людей, которые встречались на моем пути.

Вакансия осталась только в школе рабочей молодежи, где все ученики оказались старше меня. Директором школы был светлейший, легендарный человек — Бредихин Николай Андреевич, поразительно любящий людей. Он говорил: «Детка, все получится, не плачь, мы тебя всему научим, все будет хорошо…» Он и Зоя Ивановна Панорина — первый директор школы №1, были первыми моими коллегами и Учителями. А первая школа стала первым моим домом. Мы с подругой Ольгой Бучковской и одной семейной парой полгода жили в классе — днем вели уроки, а ночью раскладывали свои матрасики и постели и укладывались в разных уголках прямо на партах.

А потом нас поселили в четырехкомнатную коммунальную квартиру, где мы, 11 человек, жили, как одна семья. У нас был один стол, никогда не закрывались двери — пол-Надыма перебывало в нашей дружной большой семье. Эту коммуналку мы все до сих пор тепло вспоминаем и общаемся друг с другом.

АРКАДИЙ КУРТИЯН:
После десятого класса я по настойчивым рекомендациям завуча нашей школы поступал в Севастопольский приборостроительный институт. И хоть школьная подготовка у меня была серьезная, экзамены проходили волнительно: я даже умудрился по одному из предметов получить тройку. Проходной балл оказался высокий, но я, тем не менее, поступил и год проучился в этом институте.

Все для нас, студентов 1 курса, было тогда внове — красивый город Севастополь, свобода от родительской опеки, новый круг общения, девчонки, ребята… Особенным авторитетом пользовались парни, демобилизованные из армии, они нам такими взрослыми казались — серьезными, деловыми, мы на них во многом ориентировались. Но вместе с тем они, как и мы, были молоды и тоже позволяли себе некоторые шалости.

Было время дискотек 80-х. Мы занимались коллекционированием музыки, разбирались в цветомузыкальных установках, проводили дискотеки и в своем вузе, и в других учебных заведениях. В городе было еще два вуза, и один из них — высшее военно-морское училище им. Нахимова, и мы, два «мужских» вуза конкурировали за женский контингент Севастополя. А еще на Графской пристани воевали с появившимися тогда «панками», которых считали «советскими наци».

Но потом меня призвали на флот — это был первый год, когда упразднили отсрочку от армии для студентов в период демографического кризиса начала 80-х: нас называли «дети детей войны». После трех лет службы демобилизовался и решил поступать в гуманитарный вуз, поскольку за это время математику изрядно подзабыл. Когда мы — десять служивших вместе «студентов», напрягая извилины, не смогли девочкам-девятиклассницам из подшефной школы решить биквадратное уравнение, я понял, что высшая математика не совсем мое.

После службы по направлению политотдела части я поступил в Высшую комсомольскую школу при ЦК ВЛКСМ. Вуз у нас был серьезный: туда принимали парней после службы, а девушек только при наличии стажа работы, и при этом все должны быть членами или кандидатами в члены КПСС. Но так как уже началась перестройка, на нашем потоке сделали первое исключение и приняли единственную комсомолку — внучку генерального секретаря ЦК ВЛКСМ в 30-е годы Александра Мильчакова, кстати, единственного из комсомольских лидеров сталинских времен, избежавшего репрессий.

Поступил я довольно легко, и что интересно, когда первый раз поступал в 1982 году — шел чемпионат мира по футболу, и мы совмещали подготовку к экзаменам с просмотрами матчей. И при поступлении в 1986 году ситуация повторилась, снова шли футбольные баталии чемпионата мира.

В нашем вузе училось много иностранцев из капиталистических, социалистических, развивающихся стран, и даже стран с тоталитарными режимами. Международная ситуация в период холодной войны была напряженной. Поэтому правила были строгими, а режим в школе закрытый, пропускной. Такой режим установили, когда одного их выпускников — чилийца по возвращении на родину казнила хунта Пиночета.

На факультете у нас обучались однокашники из восьми социалистических стран. В группе с нами учились ребята из союзов молодежи Монголии и ГДР. При этом за каждой из учебных групп закреплялись «группы сотрудничества» из иностранных факультетов, с которыми мы проводили совместные мероприятия, организовывали культурные программы, знакомились с традициями и нравами их народов. Наша группа сотрудничала с Гвинеей-Биссау, ФРГ, Нигерией. Иностранные студенты вначале казались для нас чуть ли не пришельцами с другой планеты, но при первых же встречах мы открыли для себя, что это такие же люди со многими общими для нас молодых интересами. Однажды, на одном из дружеских приемов с группой из Гвинеи-Биссау мы угощали друг друга блюдами национальной кухни, и нам предложили «яство» из жареных термитов — отказаться было неловко… Мы общались больше на пальцах, и понимали друг друга.

Мне очень повезло на преподавателей. Например, деканом факультета у нас была Карпова Тамара Ивановна, исключительная женщина, в числе первых комсомольцев покорявшая целину по «хрущевскому призыву». Человек с изумительной исторической памятью, она знала обо всех студентах практически все, оберегала нас как мать-наседка, и до сих пор помнит каждого из своих выпускников и с особым трепетом отслеживает наши жизненные пути. Заведующим воздушно-десантной кафедрой был у нас легендарный военачальник — генерал-лейтенант Иван Иванович Лисов. Добрейшей души человек, он стоял у истоков создания в 1932 году воздушно-десантных войск как самостоятельного рода советских вооруженных сил.

Вуз хоть и политический, но мы были молодыми и умели веселиться. Часто проводились интернациональные капустники, вечера дружбы, дискотеки. Я с удовольствием вспоминаю конкурсы, которые проводили на дискотеках раскрепощенные иностранные студенты. Венгры, например, устраивали соревнования на самые стройные мужские ноги: парни накрывались покрывалами так, чтобы были видны обнаженные ноги выше колен, и должны были исполнять зажигательные танцы. А девушки в жюри их внимательно рассматривали, оценивали и выбирали победителя. Затем покрывала снимались, и перед ними представали их сокурсники… И это — в те-то времена!

В институте я четыре курса занимался в СТЭМе: мы выступали в Москве и в парке им. Горького, и на стадионе «Динамо», и в различных вузах и учреждениях. Мы активно занимались спортом, я увлекался волейболом, теннисом, бадминтоном, плаванием, участвовал в первенствах вузов Москвы.

Государственные экзамены я сдал на пятерки и получил красный диплом, но заканчивалась перестройка, страна переживала тяжелые времена, и мы остались без распределения, каждый искал себе работу самостоятельно. Я выбрал Надым, поскольку был уже здесь в стройотряде на Ямбурге в 1987 году, хотелось вкусить северной романтики, к тому же здесь уже жил мой старший брат, который работал секретарем комсомольской организации. И вот Надым затянул на всю жизнь. А с однокашниками и преподавателями поддерживаю общение, заезжаю ко многим в гости, каждые пять лет собираемся на встречу выпускников в вузе. Для меня мой вуз — это точка опоры.

ВЕРА ЩУКИНА:
Я поступила и вышла замуж практически в одно время — вместе с моим профессиональным ростом рос и мой сын. Кроме того, я уже работала по специальности на молочном заводе, поэтому училась на вечернем отделении, каждый день до 10 вечера. Моей Альма Матер стал Одесский технологический институт пищевой промышленности в г. Измаиле. У нас на курсе сформировалась небольшая группа, очень дружная, мы ухитрялись делиться по «специализации» — кто хорошо чертил, делал всем чертежи, кто уравнения легко решал, за всех выполнял контрольные. А еще мы устанавливали график посещения нашей группой лекций так, чтобы кто-то из нас обязательно присутствовал, и мог дать потом переписать лекцию.

По окончании моей учебы я еще немного поработала в Измаиле, а потом мой муж поехал в Надым, и я — следом за ним. Начинали мы здесь с балка. А потом 10 лет прожили в Старом Надыме.

Хотелось бы рассказать несколько слов об учебе моего сына. Он вырос в Надыме, но поступать поехал в мореходное училище, потом вернулся, ходил капитаном здесь на судне. В годы учебы ему посчастливилось принять участие в Международной парусной регате, посвященной 500-летию открытия Америки. Экипаж и команда курсантов на паруснике «Товарищ» вышли из Херсона и прошли путь Колумба до США. Американцы встречали их с триумфом. Впечатления остались незабываемые.

СЕРГЕЙ САЛЬНИКОВ:
Я поступал в Тобольский педагогический институт им. Менделеева. Конкурс был полтора человека на место, так что поступил я без особых трудностей. Экзамены у нас проходили весело. Никто не знал по настоящему новейшую историю, завершалась перестройка, все перекраивалось с ног на голову, поэтому и в школе этот предмет толком не преподавался. Мы на экзаменах удивительные истории преподавателю рассказывали, особенно девчонки. Они сочинили однажды такую сказку про англо-бурскую войну, что преподаватель от смеха буквально под столом валялся, но поставил им неплохие баллы за творчество и фантазию.

С самого начала наш курс на 90 % состоял из иногородних студентов, местных пару человек насчитывалось, так что образовалось настоящее буйство характеров, энергии, темпераментов. Интересно было просто общаться, про нас говорили: «Вы единственный курс, который гуляет все время вместе». И не важно, что это было — вечеринка, дискотека, день рождения или «экватор» — половина срока учебы.

У нас на курсе учился парень-армянин со сложным именем Мкртич Багратович Тавмосян. Мы его для облегчения произношения звали Майклом, до сих пор так и зовем, когда звоним ему или встречаемся. А студента Игоря Захарова а мы все дружно стали звать Захаром и все тут. Он, кстати, чуть ли не единственный с курса преподает до сих пор историю в школе г. Сургута. А еще у нас на истфаке ходила шутка: «Выпускники истфака: 10 человек работают в милиции, 15 человек — в торговле, и только три человека — в школе».

Помимо учебы, мы увлекались творчеством, участвовали в фестивалях, студенческих веснах. А началось все с того, что в конкурсе «А ну-ка, первокурсник» мы заняли второе место, но радость победы охватила не столько нас, сколько старшекурсников, которые готовили нас к этому конкурсу.

Мы активно занимались и спортом. Исторический факультет по праву гордился высокими спортивными результатами, а иной раз и первыми местами во многих соревнованиях. Сам я занял первое место в соревнованиях по настольному теннису среди факультетов нашего вуза. И представлял свой институт на уровне области.

Поначалу мы с друзьями жили в общежитии, но были годы перестроечной разрухи, здание буквально разваливалось, и мы с группой ребят сняли квартиру. Жили весело, но как большинство студентов, всегда были голодными. Однажды шли в 2 часа ночи с репетиции, и я спросил у друга: «Что у нас дома есть из съестного?». Он ответил: «Ничего, только сухое молоко». Время было непростое — 1993 год, денег не то, что не хватало, зарплату родителям просто не выдавали. Моя девушка услышала наш диалог, и когда мы ее до дому проводили, вручила нам целый пакет домашних ватрушек. Я их принес на квартиру и строго-настрого приказал ребятам: — «Есть в день по одной, чтобы на дольше хватило!».

Так я и женился на этой девушке — ватрушками покорила. Свадьба состоялась 2 августа, как раз в день ВДВ, в Тобольске южане все рынки закрыли, дабы не попасть в этот день под руку какому-нибудь десантнику. И вот мы сделали круг по городу и решили заехать в городской сад Ермака, а там, на полянке, расположились пьяные именинники знаменательной даты. И тут они увидели нарядную свадебную машинку, а вдобавок из нее невеста и девчонки красивые выскочили. Взяли ребята меня под руки и к себе в компанию повели выпить за здоровье новобрачных, и если бы не девчонки, которые отбили меня, где бы я догуливал остаток свадьбы?

Во время учебы пришлось подрабатывать, и при том не в Тобольске. По несколько раз в неделю я ездил в поселок за городом, занимался со школьниками настольным теннисом. И ребенок у нас получился студенческий — родился в Татьянин день. Он даже спал с перерывами каждые сорок минут, над нами шутили: как раз столько длится одно занятие.

«Госы» сдавали весело, с маленьким сыном. Нас все спрашивали: « Где Ваши красные дипломы?». Жена отвечала: «Дома, в детской кроватке».

А после защиты мы поехали ко мне в Надым, где я первые свои профессиональные шаги сделал в качестве учителя гимназии.

ТАМАРА РЯБЦЕВА:
Моя студенческая жизнь началась с мечты, потому что я с детства хотела стать педагогом и поступить на инъяз. Но судьба свела меня с двумя девчонками из Макеевки — Тамарой и Валей, и они уговорили меня поступать вместе с ними на филологический факультет в Таганрогский педагогический институт, о чем я ни разу не пожалела. Волнений было много, но я внутренне была уверена, что поступлю. Сочинение писала на тему, которую выбрали только два человека, и оно было оценено неплохо.

На момент поступления я уже была замужем, имела маленького сынишку, но это все равно не помешало мне учиться на дневном отделении. Мы жили в Донбассе, приходилось уезжать от ребенка, поэтому я считаю, что учиться нужно, когда еще нет детей. Сынишке было всего два с половиной года, и каждую субботу и воскресенье я ездила домой.

С началом занятий мы с головой окунулись в студенческую жизнь, очень яркую и удивительную. Таганрог — красивый город, родина Чехова. Напротив нашего гуманитарного, почти девичьего вуза, находился радиотехнический, где учились только юноши, поэтому часто устраивались совместные вечера, и наши девчонки не ощущали нехватку мужского внимания. Многие таким образом нашли свою судьбу.

Мы были студентами боевыми, боролись за справедливость, и к чести преподавателей, они у нас отличались интеллигентностью и проявляли к нам лояльность.

Самым трудным экзаменом, так называемым «бичом», был старославянский язык, этакий сопромат для гуманитариев. Я тогда впервые в своей жизни написала шпаргалку, но в силу своей «трусости» ею не воспользовалась, однако она мне помогла, потому что все что я написала в ней, осталось в памяти. Считаю, что шпаргалки писать нужно, но не для того, чтобы ими воспользоваться, а для систематизации знаний. У нас многие, даже очень сильные студенты их писали, но зачастую не пользовались.

Однажды я пришла сдавать экзамен по одному предмету, а девчонки мне сказали, что принимают еще и другой. Я не чувствовала себя готовой, но они уговорили меня и буквально втолкнули в кабинет. Я прочитала первый вопрос, поняла, что могу ответить, но второй совсем оказался мне незнаком. Однако, когда пошла отвечать, преподаватель вошел в мое положение, и на уровне рассуждений помог мне, я ответила правильно, но, конечно, благодаря преподавателю. Дай бог сил и здоровья таким людям!

У меня была дипломная работа по диалектологии, как сейчас помню тему: "Стилистически сниженная лексика в романе Шолохова «Тихий Дон». Я ее с удовольствием писала, даже в станицу ездила, и так погрузилась в атмосферу романа, что этот писатель навсегда остался для меня самым любимым. И надо сказать, что фильм «Тихий Дон» — один из немногих фильмов, который не уступает роману, по которому снят. Зачастую это бывают совершенно разные произведения. Поэтому я всем рекомендую читать книги, а не ограничиваться просмотром фильма, потому что для человека это большая нравственная потеря.

Два госэкзамена я сдала на «отлично», один на «хорошо». К тому времени уже преподавала русский язык, литературу и эстетику в школе. Прекрасно владела иностранным языком, могла свободно читать газеты на немецком. Считаю, что нужно знать, как минимум, два языка, особенно в современной жизни, когда мы открыты всему миру. В этом плане восхищаюсь нашим Президентом Владимиром Путиным, когда о говорит на чистейшем немецком языке, это внушает уважение.